История стара, как мир. Молодой провеса сделал ребенка прелестной девушке, отвез его в тьму-таракань и стал навещать плод своей пылкой страсти под вымышленным именем "господин Альфонс". Девушка погоревала, а потом благополучно вышла замуж за престарелого капитана. Юный жеребчик тоже не остался в накладе: нашел жертву побогаче и жил себе припеваючи, правда недолго. Дюма-младший не был бы сыном своего отца (к слову сказать, внебрачным сыном), если бы не закончил свое произведение на радостной ноте торжества справедливости. Брошенный ребенок обретает мать и отца в лице престарелого капитана, а презренный господин Альфонс остается в гордом одиночестве. Занавес опускается, публика рукоплещет, французский лексикон обогащается новым словом "le alfonse".
Не подумайте, я вовсе не горю желанием осуждать прелестных угодников, которые зарабатывают хлеб насущный, продавая изнывающим от одиночества женщинам тепло своих тел и богатство душ. Меня куда более интересуют латентные альфонсы, которые весьма удачно маскируются под рыцарей бедных, но благородных.
Его звали Вася. Честное слово, так его и звали. И я, конечно же, знала, что Вася из соседнего офиса беден как церковная крыса. Благородные рыцари не скрывают своей бедности, напротив, они в какой-то мере гордятся ею. В наш век "продажных торгашей и лицемеров" (цитирую Васю) бедность отнюдь не порок, а скорее добродетель, свидетельствующая о кристальной честности и высокой духовности человека.
Да и какая разница, беден человек или богат, когда вокруг столько примеров героических женщин, после встречи с которыми мужчины обретают крылья и стремительно взлетают на самую вершину карьерной лестницы, в то время как их бескрылые собратья годами топчутся на месте, шаркая стоптанными до дыр башмаками.
- Раньше у меня не было стимула зарабатывать деньги, но теперь появилась ты! - пылко восклицал Вася, пока мы наворачивали круги вокруг памятника Владимиру Ильичу Ленину.
- Я согласна с тобой, - кивала я, - Мой отец тоже стал зарабатывать больше, после того, как в его жизни появились жена и дети.
- Вот, ты все понимаешь, а моя бывшая жена не понимала, увы, - вздыхал Вася, - И ждать не умела. Хотела все и сразу.
- Я не хочу все сразу, - приговаривала я.
Навернув кругов двадцать, мы с Васей садились на трамвай и ехали домой. Дома нас ждала Васина мама - женщина манерная и высокодуховная. Напоив меня чаем, мама начинала говорить о вечном. Какую бы тему не затрагивала Васина родительница, будь-то влияние Рембрандта на творчество Ван Гога или теория золотого миллиарда и всемирного заговора, заканчивался монолог коронной фразой: "Женщина, должна всегда поддерживать мужчину. Только тогда он может чего-то добиться".
- Целиком и полностью согласна, - отвечала я.
После ужина Вася провожал меня домой, целовал ручку и удалялся. На следующий день мы снова наворачивали круги вокруг памятника или сидели на лавочке, грызя самый дешевый из всех доступных деликатесов - семечки.
- Может быть сходим в кафе? - робко сказала я на пятом свидании.
- Нет, извини. Я отправил почти все деньги дочери, давай подождем до моей зарплаты?
- Но мы можем сходить на мои, - предложила я.
- Нет, не можем. Я - мужчина, а не какой-нибудь альфонс, - пыхнул Вася.
- Но ведь любящая женщина должна поддерживать мужчину? - не унималась я.
- Ну хорошо, только в первый и последний раз.
Где первый, там и второй, а и потом третий. Через неделю Вася не только харчевался за счет "любящей женщины", но и весьма лихо распоряжался скромными заработками референта строительной компании.
- Если мы собираемся пожениться, нам лучше начать копить деньги сейчас, - сказал Вася, узнав, что я отложила энную сумму на покупку лаковых туфлей.
- Хорошо, - согласилась я.
Параллельно Вася прощупывал почву на предмет наличия глубоководных мин, припрятанных моими не в меру заботливыми родителями. Удостоверившись, что потенциальная невеста обеспечена квартирой, приданым и возможно, машиной, которую любящий тесть всенепременно подарит дорогому зятю, Вася расслабился и + уволился с работы.
- Мы - почти семья. Я должен найти новую высокооплачиваемую работу, - сказал Вася.
- Хорошо бы, - вздохнула я, наблюдая за тем, как мои лаковые туфли оседают стейком в Васиной ненасытной утробе.
Следующие два месяца были направлены на поиски Васиного места под солнцем. Любящая женщина скакала вокруг да около, пытаясь пристроить на сутулые плечи Васи могучие крылья орла. Васина мама продолжала разглагольствовать о вечном. Родители любящей женщины тщетно бились головой о стены, умоляя дочь одуматься. Родителям вторили друзья, которые не поленились откопать в Васиной биографии весьма интересные факты. И пока Вася возлежал на диване в высокодуховной позе, тонюсенькая папка с компроматами обретала формы увесистого тома, который мне торжественно вручили незадолго до предстоящего бракосочетания. Я вздохнула и и углубилась в чтение глав одна другой краше: злостный неплательщик алиментов, человек, который часто берет в долг, но никогда не отдает, сын, который клянчит, а иногда и ворует у мамы деньги, мужчина, который три года сидел на шее у бывшей жены, сотрудник, который+ На большее меня не хватило. На следующий день я получила зарплату и, предпочтя бедному мужу кожаное пальто с песцовым воротом, поехала за ним с чистой совестью.
- Моя мама сказала, что ты слишком меркантильна, - язвительно бросил Вася, увидев меня в обновке.
- А ты - альфонс, - ответила я.
На этом наши дороги разошлись. Вася еще год лежал на диване, успешно выкачивая деньги из глупых молоденьких девушек. Через год Вася исчез. Как сказал его друг "отправился на гастроли в столицу". Если вы когда-нибудь встретите такого "Васю" - смело гоните его в шею, прежде чем он успеет закинуть хотя бы одну ногу на вашу. Без зазрения совести, без сожаления, гоните его подальше. Сообщаю особые приметы. Мужчина среднего возраста. Без определенных занятий. Говорит много и красиво. Ведет себя благородно, правда недолго. Берет в долг. Не гнушается как мелкими подачками, так и крупными вливаниями. Ругает власти. Обещает, что когда-нибудь заработает миллион. Представляется разными именами, тщательно скрывая свое настоящее - альфонс.
Эмиля Прыткина, писательБраво! жаль, что прозрение у некоторых очень поздно наступает.